Вчера у меня был невероятно фотографический день. Странные метаморфозы просходят в ткани пространства: по-другому ощущаю себя и окружающий мир.
Приснилось, что я фотографировал голую Собчак на пленере. Абсурдность ситуации заключалась в том, что Собчак в моём сне была красивой и сексуальной. Проснувшись, первым полез в сеть смотреть её фотографии. Можно было и не стараться — какой была, такой и осталась.
Потом я неожиданно пошёл на собеседование в газету «Нижегородский рабочий» на должность фотокора. Что за техника, спрашивают. Честно выложил на стол свой убитый никон, пыху sb-600 и полтинник. Как на дурака посмотрели. Оптика у меня не репортажная, в принципе, но уж стёклышко могли б в газете предоставить. Зато дали список общих сюжетов, на которые нужны тематические фотографии. За хорошие фото обещали гонорары.
К тому же я ещё более неожиданно распечатал несколько своих фотографий. Впервые в жизни делал это осмысленно: выбрал, отнёс, удовлетворился. Некоторые пейзажи вовсе не плохи.
И даже ближе к вечеру меня не оставило ощущение чего-то странного: на набережной Ф. парень с девушкой попросили щёлкнуть их на их мыльницу на фоне церкви и далей дальних. Мой аппарат был в сумке, они ничего не знали, что я фотолюбительствую немножко. Щёлкнул, отдал. Парень смотрит на дисплей и так задумчиво: «Ууу, мда, прикольно». И обращаясь ко мне: «Почти фотограф!»
А вечером я фотографировал с крыши дома на Добролюбова. Натырил объектив нормальный, телевичок. Тоже впервые в жизни осознанно и осмысленно пользовался такой оптикой. Так что фотографии будут оттуда, как и обещал. Вечером или завтра, как футбол пойдёт.
Начну слегка издалека. Я советский человек. Точнее, остаточно советский. Со всем набором стереотипов, комплексов, страхов и малой степени достоинств, присущих всем советским людям (не гражданам, а именно — людям). Я с удовольствием ем консервы, пью водку в поездах, люблю Магомаева, но напоказ предпочитаю что-то западное, не верю газетам и не верю в существование Америки. Называю Нижний Горьким, Рождественскую Маяковкой и так далее.
Я мало и плохо помню те несколько лет, пришедшие на далеко не самые характерные для советской истории годы: репрессированные в 38-ом, разочарованные в 60-е, задыхающиеся в конце 70-х повидали и испытали в сотню раз больше. Но мышление, образ жизни, идеалы и принципы ещё долгое время были теми же. Угар 90-х с ваучерами, пирамидами, танками в Москве, шпанской войной на улицах — очень советское явление.
Но уже и российское. Всё-таки я российский человек. Я любил гимн Глинки больше, чем гимн Александрова, я не понимаю, как можно любить поляков (только б Мартина не прочла!), я ненавижу турникеты и камеры хранения в супермаркетах, я даже стал дизайнером, а это — профессия-выкидыш современной российской действительности.
Мало кто из моих друзей был в детских лагерях. Некоторые даже вздыхают на эту тему: Эх, жаль, мол, не довелось. А мне довелось раз 5 съездить в выксунские края в галимый санаторий лагерь «Лазурный» (о котором у моего товарища Ильи Бармина весьма светлые воспоминания ввиду простого факта, он бывал там несколько раз в международную смену, а это почти никакого отношения к типичному отечественному лагерю не имеет, в обычные смены там делать нечего). Бывал и в других. Но однажды мне довелось попасть в «Звёздочку», что, не знаю, во многом ли или не во многом, но в общем-то повлияло на мою жизнь.
И тем более не знаю, есть ли в этом заслуга именно этого лагеря, именно тех людей, которых я там встретил. Просто в тот момент для меня «Звёздочка» стала местом, которое мне было нужно. Короче, это всё не передать тремя абзацами, это всё сложно объяснить. Просто хорошо, что так всё получилось. Хорошо, что я познакомился, подружился, огляделся, передумал, оценил, поумнел, наломал дров, полюбил, напился и протрезвел. Хорошо, что есть возможность каждый год приезжать на берег Узолы и вспоминать всё заново. Просто замечательно, что такое количество интересных, достойных, талантливых людей каждое лето бросают все дела и едут в городецкий район, берут отпуска, чтобы поработать комиссарами в смене, отказываются от путёвок в Турцию, чтобы увидеться со старыми друзьями.
Ладно, как всегда затянул. Теперь много-много фотографий с Дарьей, детьми, туалетами и чем-то ещё.
Поехали, как водится, большой компанией. Я вот ехал на дашкином лендровере. А чё?
Магуськин-самый-младший так улыбается в камеру
А папаша строит из себя телезвезду, а не простого рядового заурядного телеведущего, коим является
Дарья в приступе красоты
Среди нынешних комиссаров 4 бывших моих пионера
Маринка с дочкой. Мы с ней комиссарили. С Маринкой
У Тимохи Магуськина, которому всего два года, наблюдается склонность к тачкам, тёлкам и всяким гаджетам. Мой фотоаппарат — не исключение. Так он меня и сфоткал. Я в два года так не умел.
Солидный мужчина Автобус
Ещё один человек-телезвезда Рома Трофимов
А с Антипова рисовали персонажей «»
Река Узола и её берег. Надо ж мне, идиоту, было врубить исо 1600 и на нём фотографировать?
Неподалёку был лагерь афганцев и каких-то их детей, на фотогафии у них построение
Место жительства
Надо сказать, что за эти несколько дней, которые я со своей девушкой провёл на берегу Узолы, фраза «Эх, хорошо!» была произнесена тысячу раз. Потому что было хорошо.
Главная городецкая достопримечательность. Сразу в табели после пряника и росписи
Иногда случались необычные вещи. Такие дрянные, нарушающие привычный ход событий, да и вообще вряд ли достойные упоминания. Случались, проходили... А столько было сказано, иногда пьяным голосом в трубку, со слезами на глазах и надрывом в голосе, столько было слов оправдания, любви, чего-то ещё мало и многозначительного.
На берегу Узолы летом густо пахнет сосной. Запах этот, как в детстве, когда папа паял с канифолью. Он сладкий и разный: запах смолы, свежих опилок, тлеющией на солнце хвои. Запах этот почти осязаем, как знаменитый узольский туман, пластами холодного седого киселя ложащийся поверх росы.
И звёзды.
Всё это было ровно 5 лет назад. И эти простые составляющие счастья, хочу надеятся, будут со мной всю мою жизнь.
Вот, ёмаё, сколько же я слабоумной мути написал за то время, пока веду жж. Офигеть можно.
Был два дня на берегу Узолы, вёл себя, как пьяный идиот. Потому что был пьяный. И идиот. Всё, объявляю сухой закон. Потому что пора прекращать быть идиотом.
За эти два дня столько всего неожиданно произошло. Даже странно.
Надо перелопатить свой дневник, убрать всю чушь. И тегов чтоль поставить.
И пить завязать. А ещё у меня тотальная лень. Дома дикий бардак, а я уборку уже 3 недели делаю. И надо делать дела, а я не делаю. Я какое-то время назад думал, что я немножко дизайнер. Ничего подобного. У меня даже работы нет больше — осталось доделать проекты, которые уже миллион лет сделать должен.
Надо работу искать, а я не чешусь. Лентяй, идиот, пьяница. Фу.
